Неточные совпадения
«Нет, если бы мне теперь,
после этих страшных опытов, десять миллионов! — подумал Хлобуев. — Э, теперь бы я не так: опытом узнаешь цену всякой копейки». И потом, минуту подумавши, спросил себя внутренне: «Точно ли бы теперь умней распорядился?» И, махнувши рукой, прибавил: «Кой черт! я думаю, так же бы растратил, как и прежде», — и вышел из лавки, сгорая желанием знать, что
объявит ему Муразов.
«Что бы такое сказать ему?» — подумал Чичиков и
после минутного размышления
объявил, что мертвые души нужны ему для приобретения весу в обществе, что он поместьев больших не имеет, так до того времени хоть бы какие-нибудь душонки.
—
После скажу, какая макушка, а теперь, мой милейший,
объявляю вам… нет, лучше: «сознаюсь»…
Шестнадцатого апреля, почти шесть месяцев
после описанного мною дня, отец вошел к нам на верх, во время классов, и
объявил, что нынче в ночь мы едем с ним в деревню. Что-то защемило у меня в сердце при этом известии, и мысль моя тотчас же обратилась к матушке.
Но
после двух или трех сшибок с помещицами он
объявил, что отказывается от всякого посредничества между особами женского пола.
Обнявшись, Дуняша и Алина снова не громко запели, как бы беседуя между собою, а когда они кончили, горничная
объявила, что готов ужин. Ужинали тихо, пили мало, все о чем-то задумались, даже Лютов молчал, и
после ужина тотчас разошлись по комнатам.
После обыкновенного приступа, [Приступ — здесь: вступление.] он
объявлял ему, что подозрения насчет участия моего в замыслах бунтовщиков, к несчастию, оказались слишком основательными, что примерная казнь должна была бы меня постигнуть, но что государыня, из уважения к заслугам и преклонным летам отца, решилась помиловать преступного сына и, избавляя его от позорной казни, повелела только сослать в отдаленный край Сибири на вечное поселение.
Несколько дней
после сражения он собрал всех своих сообщников,
объявил им, что намерен навсегда их оставить, советовал и им переменить образ жизни.
Губернатор, узнав, что мы отказываемся принять и другое место, отвечал, что больше у него нет никаких, что указанное нами принадлежит князю Омуре, на которое он не имеет прав. Оба губернатора
после всего этого успокоились: они
объявили нам, что полномочные назначены, место отводят, следовательно, если мы и за этим за всем уходим, то они уж не виноваты.
После восьми или десяти совещаний полномочные
объявили, что им пора ехать в Едо. По некоторым вопросам они просили отсрочки, опираясь на то, что у них скончался государь, что новый сиогун очень молод и потому ему предстоит сначала показать в глазах народа уважение к старым законам, а не сразу нарушать их и уже впоследствии как будто уступить необходимости. Далее нужно ему, говорили они, собрать на совет всех своих удельных князей, а их шестьдесят человек.
После этого церемониймейстер пришел и
объявил, что его величество сиогун прислал российскому полномочному подарки и просил принять их. В знак того, что подарки принимаются с уважением, нужно было дотронуться до каждого из них обеими руками. «Вот подарят редкостей! — думали все, — от самого сиогуна!» — «Что подарили?» — спрашивали мы шепотом у Посьета, который ходил в залу за подарками. «Ваты», — говорит. «Как ваты?» — «Так, ваты шелковой да шелковой материи». — «Что ж, шелковая материя — это хорошо!»
В декабре 1850 г., за день до праздника Рождества Христова, кафры первые начали войну, заманив англичан в засаду, и
после стычки, по обыкновению, ушли в горы. Тогда началась не война, а наказание кафров, которых губернатор
объявил уже не врагами Англии, а бунтовщиками, так как они были великобританские подданные.
— А то самое я тогда разумел и для того я тогда это произносил, что вы, знамши наперед про это убивство родного родителя вашего, в жертву его тогда оставили, и чтобы не заключили
после сего люди чего дурного об ваших чувствах, а может, и об чем ином прочем, — вот что тогда обещался я начальству не
объявлять.
И вот довольно скоро
после обретения могилы матери Алеша вдруг
объявил ему, что хочет поступить в монастырь и что монахи готовы допустить его послушником. Он объяснил при этом, что это чрезвычайное желание его и что испрашивает он у него торжественное позволение как у отца. Старик уже знал, что старец Зосима, спасавшийся в монастырском ските, произвел на его «тихого мальчика» особенное впечатление.
Райский докончил портреты бабушки и Веры, а Крицкой, на неоконченном портрете, приделал только желтую далию на груди. Через неделю
после свадьбы он
объявил, что едет через два дня.
После войны 1812 года, как только стали возвращаться в Москву москвичи и начали разыскивать свое разграбленное имущество, генерал-губернатор Растопчин издал приказ, в котором
объявил, что «все вещи, откуда бы они взяты ни были, являются неотъемлемой собственностью того, кто в данный момент ими владеет, и что всякий владелец может их продавать, но только один раз в неделю, в воскресенье, в одном только месте, а именно на площади против Сухаревской башни».
После чая я
объявил, что пойду дальше. Ли Тан-куй стал уговаривать меня, чтобы я остался еще на один день, обещал заколоть чушку и т.д. Дерсу в это время подмигнул мне, чтобы я не соглашался. Тогда Ли Тан-куй начал навязывать своего проводника, но я отказался и от этих услуг. Как ни хитрил Ли Тан-куй, но обмануть ему нас так и не удалось.
После чаю офицер
объявил, что пока он еще имеет лета честного образа мыслей, он непрочь присоединиться к другим людям тех же лет...
Вот, например, это было через неделю
после визита, за который «очень благодарил» Бьюмонт Катерину Васильевну, месяца через два
после начала их знакомства; продажа завода была покончена, мистер Лотер собирался уехать на другой день (и уехал; не ждите, что он произведет какую-нибудь катастрофу; он, как следует негоцианту, сделал коммерческую операцию,
объявил Бьюмонту, что фирма назначает его управляющим завода с жалованьем в 1000 фунтов, чего и следовало ожидать, и больше ничего: какая ж ему надобность вмешиваться во что-нибудь, кроме коммерции, сами рассудите), акционеры, в том числе и Полозов, завтра же должны были получить (и получили, опять не ждите никакой катастрофы: фирма Ходчсона, Лотера и К очень солидная) половину денег наличными, а другую половину — векселями на З — х месячный срок.
После ряда истязаний, вынесенных с чрезвычайным мужеством, превратив целое существование в одну перемежающуюся операцию, доктора
объявили его болезнь неизлечимой.
Приступая к наказанию одного каторжника, майор заранее
объявил ему, что он жив не останется, и действительно, преступник умер тотчас
после наказания.
— И это в тот самый день, когда у них
объявляют о помолвке! Поди, считайся с ней
после этого!
— Нет-с, позвольте-с, многоуважаемый князь, — с яростию ухватился Лебедев, — так как вы сами изволите видеть, что это не шутка и так как половина ваших гостей по крайней мере того же мнения и уверены, что теперь,
после произнесенных здесь слов, он уж непременно должен застрелиться из чести, то я хозяин-с и при свидетелях
объявляю, что приглашаю вас способствовать!
После столь мудрых и справедливых рассуждений пришел от лица мир-народа к Чубаловым староста и
объявил мирское решение: перебирались бы они все на житье в город, а дом и надельные полосы отдали бы в мир.
Составился вокруг порожнего ведерка сход, и на том сходе решено было завтра же ехать старосте в волость,
объявить там о добровольной явке из бегов пропадавшего без вести крестьянина Герасима Чубалова, внести его в списки и затем взыскать с него переплаченные обществом за него и за семейство его подати и повинности, а по взыскании тех денег пропить их, не откладывая, в первое же
после того взыска воскресенье.
После обеда сестрица, по обыкновению, удаляется в свою комнату, чтоб приготовить вечерний туалет. Сегодня балок у Хорошавиных, и «он» непременно там будет. Но матушка в самом начале прерывает ее приготовления,
объявляя резко...
Оттого и пойдут спервоначалу розыски в Оленеве, и которы обители явятся ставлены
после воспрещенья, те тотчас нарушат, а
после того по всему Керженцу и по всей Черной Рамени станут разыскивать, нет ли где новостроенных обителей…И если найдут хоть одну новую обитель, тогда всем
объявят решенье, каково было в Иргизе…
После немалых и долгих извинений
объявила ему Манефа, что с Фленушкой она придумала, и Василий Борисыч нимало не оскорбился, сказал даже, не лучше ли ему совсем на эти дни из Комарова уехать; но Манефа уговорила его остаться до ее возвращения.
— На празднике-то навести же, — сказал он. — Отцу с матерью кланяйся да молви — приезжали бы к нам попраздновать, познакомились бы мы с Трифоном Михайлычем, потолковали. Умных людей беседу люблю… Хотел завтра, ради великого дня,
объявить тебе кое-что, да, видно, уж
после…
После крупного разговора с отцом, когда Настя
объявила ему о желанье надеть черную рясу, она ушла в свою светелку и заперлась на крюк. Не один раз подходила к двери Аксинья Захаровна; и стучалась, и громко окликала дочь, похныкала даже маленько, авось, дескать, материны слезы не образумят ли девку, но дверь не отмыкалась, и в светлице было тихо, как в гробу.
Когда мы к 1 сентября собрались
после молебна, перед тем как расходиться по классам, нам, четвероклассникам,
объявил инспектор, чтобы мы, поговорив дома с кем нужно, решили, как мы желаем учиться дальше: хотим ли продолжать учиться латинскому языку (нас ему учили с первого класса) для поступления в университет, или новому предмету, «законоведению», или же ни тому, ни другому. «Законоведы» будут получать чин четырнадцатого класса; университетские — право поступить без экзамена, при высших баллах; а остальные — те останутся без латыни и знания русских законов и ничего не получат; зато будут гораздо меньше учиться.
— Это играть? Играть? Перестану, мама; сегодня в последний раз еду, особенно
после того, как Андрей Петрович сам и вслух
объявил, что его денег там нет ни копейки. Вы не поверите, как я краснею… Я, впрочем, должен с ним объясниться… Мама, милая, в прошлый раз я здесь сказал… неловкое слово… мамочка, я врал: я хочу искренно веровать, я только фанфаронил, и очень люблю Христа…
На другой же день
после получения письма от Прасковьи Ивановны, вероятно переговорив обо всем наедине, отец и мать
объявили решительное намерение ехать в Чурасово немедленно, как только ляжет зимний путь.
После этого начался разговор у моего отца с кантонным старшиной, обративший на себя все мое внимание: из этого разговора я узнал, что отец мой купил такую землю, которую другие башкирцы, а не те, у которых мы ее купили, называли своею, что с этой земли надобно было согнать две деревни, что когда будет межеванье, то все
объявят спор и что надобно поскорее переселить на нее несколько наших крестьян.
Утренняя перекличка — самый важный и серьезный момент в дневной жизни роты.
После оклика всех юнкеров поочередно фельдфебель читает приказы по полку. Он же назначает на сутки одного дежурного из старшего курса и двух дневальных из младшего, которые чередуются через каждые четыре часа, он же
объявляет о взысканиях, налагаемых начальством.
«Вот она, на какого черта было наскочил», — подумал, заворачивая лыжи, Белоярцев и, возвратясь домой не в духе,
объявил, что с этою девочкою много очень хлопот можно нажить: что взять ее из дому, конечно, можно, но что
после могут выйти истории, весьма невыгодные для общего дела.
Ульрих Райнер был теперь гораздо старше, чем при рождении первого ребенка, и не сумасшествовал. Ребенка при св. крещении назвали Васильем. Отец звал его Вильгельм-Роберт. Мать, лаская дитя у своей груди, звала его Васей, а прислуга Вильгельмом Ивановичем, так как Ульрих Райнер в России именовался, для простоты речи, Иваном Ивановичем. Вскоре
после похорон первого сына, в декабре 1825 года, Ульрих Райнер решительно
объявил, что он ни за что не останется в России и совсем переселится в Швейцарию.
Так опять уплыл год и другой, и Юстин Помада все читал чистописание. В это время камергерша только два раза имела с ним разговор, касавшийся его личности. В первый раз, через год
после отправления внучка, она
объявила Помаде, что она приказала управителю расчесть его за прошлый год по сту пятидесяти рублей, прибавив при этом...
Встреча двух друзей
после большого перерыва была сдержана. Шатов
объявил, что приехал проститься.
Он передал ей в коротких словах сцену обручения у постели умирающего и то, что Шатов
после смерти князя Дмитрия счел нужным
объявить всем о его положении в его доме.
— Ну-с, надо с нею покончить! —
объявил он ей
после взаимных приветствий.
Княгиню Зинаиду Павловну такой исход этого дела страшно поразил, так как она, несмотря на то, Гиршфельд, как мы видели,
объявил ей прямо, что деньги потеряны безвозвратно, все-таки надеялась. Благодаря отчасти этой надежде, она подарила княжне Маргарите пятьдесят тысяч рублей и обещала
после своей смерти отказать ей полтораста, когда та, узнав как бы случайно о потере ею всего ее состояния, подняла крик, что будет жаловаться на Гиршфельда и сотрет его с лица земли.
Дмитрий Вячеславович Неведомый
объявил, что едет в Москву, куда его призывают дела. Николай Леопольдович без малейшего подозрения дружески простился с ним. Луганский с женой и Деметр уезжали в соседнее именье Сушкино. Неведомый,
после отъезда Гиршфельда с компанией, поехал с ними.
Ее начал серьезно лечить Сверстов,
объявивши Егору Егорычу и Сусанне, что старуха поражена нервным параличом и что у нее все более и более будет пропадать связь между мозгом и языком, что уже и теперь довольно часто повторялось; так, желая сказать: «Дайте мне ложку!» — она говорила: «Дайте мне лошадь!» Муза с самого первого дня приезда в Кузьмищево все посматривала на фортепьяно, стоявшее в огромной зале и про которое Муза по воспоминаниям еще детства знала, что оно было превосходное, но играть на нем она не решалась, недоумевая, можно ли так скоро
после смерти сестры заниматься музыкой.
Прошли таким образом день-два; пани Вибель не вытерпела, наконец, и передала Аггею Никитичу записку, в которой
объявляла ему, что в следующие дни им гораздо удобнее будет видаться не
после обеда, а часов в двенадцать ночи, в каковое время она тихонько будет выходить в сад, и чтобы Аггей Никитич прокрадывался в него через калитку, которая имелась в задней стене сада и никогда не запиралась.
Частный пристав поклоном головы выразил, что исполнит все приказанное ему,
после чего, пригласив Миропу Дмитриевну отойти с ним в сторонку, стал ее расспрашивать. Миропа Дмитриевна очень точно и подробно все рассказала ему, умолчав, конечно, о своих сердечных отношениях к камергеру. Выслушав свою клиентку, частный пристав прежде всего довольно решительно
объявил, что она ничего не взыщет с выгнанного из всех служб камергера.
Он сказал об этом первоначально Сусанне Николаевне, та спросила о том сестру и
после разговора с ней
объявила Егору Егорычу...
Миропа Дмитриевна
после того, выйдя к ним, строго
объявила...
Англия, вынужденная обстоятельствами заключить с Францией невыгодный мир в Амиене, теперь не думала выполнять его условия: англичане по-прежнему занимали мыс Доброй Надежды, Мальту и Александрию; английские журналы подсмеивались над первым консулом, а государство готовилось к войне.
После того, как Наполеон велел арестовать всех англичан во Франции и Голландии, Англия
объявила ему войну.
После такого категорического ответа, князь Лобанов
объявил, что он не будет вскрывать пакет, положенный в сенате, так как документы, в нем содержащиеся, тождественны с теми, которые прочтены в государственном совете.